Nika-Nazgul
Hydra Dominatus. There's nothing we can't do.
Говорят, на фикбуке выпиливают работы по нынешней ситуации на Украине.
Надо бы унести успеть сюда найденное... Вдруг и впрямь удалят.


Итак. Потащено.



Афоня как был в белом халате, так и ворвался в комнату Odessitkи. Девушка пила чай и задумчиво смотрела в окно. Афоня остановился.

- Я таки чего-то не понял. Что это за мансы?!
- Мм? - Odessitka удивленно посмотрела на офигивающего зубра.
- У меня пациент буйный, ему везде жирафы мерещатся, а ты дергаешь меня в середине дня ради чего-то сверхважного, и просто пьешь кофе?! И даже не предлагаешь мне печеньки?!
- Это чай. - Девушка кивнула на буфет. - Печеньки там возьми. А мне ты тут нужен как раз по специальности... - Афоня выронил печеньку из копыта и замер с открытым ртом.
- Психиатр? Тебе нужен психиатр? - Odessitka засмеялась.
- Не мне. Вернее, не совсем мне. - Афоня облегченно выдохнул. - Мне нужно, чтобы ты рассказал о раздвоении, растроении, расшестирении личности и так далее. В чем фишка и все такое.
- Ну... Окей. - Афоня сел в кресло. - А зачем тебе? - Odessitka махнула рукой.
- Да так, вдохновение... - Афоня молча потянулся к телефону.
- Да-да, не буду... Плевал я на его жирафов! - Закончив разговор, зубр отложил телефон и повернулся к девушке, делая самокрутку из хрен-знает-откуда взявшихся тюльпанов. - Так вот...

***

- Ты уверен, что это хорошая идея?
- Нет. - Иван с болью во взгляде посмотрел на Яо. - Больше скажу, это просто ужасная идея. Худшая из всех. Но у меня нет выбора. - Яо всхлипнул.
- Она же убьет тебя... - Иван встал и с траурным лицом обнял Яо, пытаясь сдержать суровые мужицкие слезы.
- Не факт. Видишь ли, Яо... Беларусь научила меня сбегать от неадекватных девушек еще много, много лет назад... - Иван отстранился. - Если вдруг что случится, ни в коем случае не давай Наташе мой паспорт. А тебе я завещаю мавзолей с Лениным. Заботься о нем хорошо...

Яо не выдержал и разрыдался.

- Пообещай! Пообещай, что ты вернешься!.. - Иван молча поцеловал Китай в лоб, развернулся и вышел.

***

Воинственный настрой поубавился уже в лифте. Обхватив голову руками, Иван уселся на корточки и начал раскачиваться из стороны в сторону.

- Ох, б*яяя... - Двери лифта раскрылись на пятом этаже. Соседка покрутила пальцем у виска и пошла по лестнице. Двери лифта закрылись.

Стараясь не думать о том, что его ждет, Ваня, напевая "И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди", медленно пошел к русско-украинской границе.

***

Замерев у двери сестры, Ваня прислушивался к своим ощущениям. Ощущения говорили "Ахахах, чувак, тебе жопа!" и "Вали, пока еще можешь". И только маленький кусочек совести пищал "Ей же плохо, пойди проведай её...".

- Может, попозже? - Робко спросил Иван у совести.
- НЕТ! БУДЬ МУЖИКОМ, БЛЕАТЬ!!! - Ответила совесть.

Иван вздохнул и потянулся к звонку. Не успел Россия нажать на кнопку, как сзади кто-то зажал ему нос платком с хлороформом.
Иван ушел в мир грез и глюков.

***

- Ну, что, москалик, снова хотел на мои территории позариться?

Китай в костюме медсестры, до этого танцевавший перед глазами, исчез. Иван, уже без пальто, застонал, открыл глаза и попробовал пошевелить конечностями. Ага, сейчас. По всем канонам он должен быть прикован или как минимум привязан. Все-таки привязан.
Осмотревшись, Россия увидел размытое пятно с большими сиськами. Прикрыв глаза и подождав, пока остатки снотворного не выветрятся, Иван снова раскрыл глаза.
Украина, сидя на кровати, молча точила огромный нож для разделки мяса. Красно-черная повязка с надписью "Правый сектор" на руке символизировала.
"Бля." - подумал Иван. - "Этого-то я и боялся". Но умирать было нельзя, ведь дома его ждет Яо... И, кто знает, может Беларусь не брезгует некрофилией...

- Оль? - Ноль реакции. - Оленька? - И снова реакции чуть меньше, чем нихрена. Иван сосредоточенно прикрыл глаза, а потом приоткрыл. - Львов? - Украина закатила глаза и отложила нож.
- Ну чего еще? - "В десятку", подумал Иван.
- Эмм... Львов, развяжи меня, а? - Украина заржала и вернулась к своему высокоинтеллектуальному занятию - заточке ножа.
- Нет.
- Оке-ей... - Протянул Иван, помня, что с психически нестабильными нужно во всем соглашаться. - А ножичек-то тебе зачем? - Украина улыбнулась.
- А сам-то не догадываешься? - Иван побледнел, но решил не провоцировать.
- Эмм... Нет. Зачем? - Украина мечтательно прикрыла глаза.
- Сначала я отрежу тебе ху*, чтоб чистокровные украинцы оставались чистокровными украинцами, а не москалями. Потом вырежу тебе язык, потому что ты так и не говоришь на щирой украинской мове! Потом ляжку отрежу, окей? Тут ничего личного, просто кушать хочется... А потом, - Украина облизнулась и кивнула на паяльник, - Я тебе сердце выжгу. За Бандеру, за славную УПА и за Сашко Билого, вот так-то.

"И все-таки бля!" - Подумал Иван и снова попытался освободить руки. Бесполезно. Иван мысленно начал прощаться с Китаем, Наташей и Оленькой, телом которой сейчас завладел Львов.

- Оль... Тьфу ты, то есть Львов... - Ноль по фазе. Иван закатил глаза. - Слава Украине.
- Героям слава! - Украина кинула зигу и начала разглядывать собственное отражение в блестящей поверхности ножа.
- А может сразу с сердца начнешь? - Робко попросил Иван. Украина непонимающе уставилась на него.
- Зачем? У меня есть время и вдохновение, так почему бы нет? - Украина еще раз протерла лезвие. - Итак, приступим...

Запрыгнув на Россию, Украина начала стаскивать с него трусы. Только тут действие снотворного прошло окончательно.
Иван взвился на ультразвуке:

- Донееееееецк!!!

***

Иван открыл глаза. Украина по-прежнему сидела на нем, но уже не размахивала ножом.

- Оль? - Никакой реакции. - Львов? Донецк? - Украина медленно перевела взгляд на Россию и тут же вскочила с него.
- Ой, Ваня... Ой, а что ты тут делаешь? - Украина перевела взгляд на нож в своей руке и тут же выронила его. - Ой, Ваня, это что, снова Львов? - Посмотрев на себя в зеркало, Оля тут же сорвала с себя красно-черную повязку. - Прости, прости...
- Да ничего. - Иван готов был расплакаться от пережитого стресса. - Просто развяжи меня. - Украина внимательно осмотрела Россию, но не предприняла никаких действий. Россия смутился. - Эмм... Донецк?

Вместо этого Украина снова уселась на Ивана, задрав ему рубашку и нежно проводя по груди пальчиком.

- А знаешь, Вань... А я ведь Донецкая Республика... - Иван округлил глаза.
- И что?.. - Украина медленно наклонилась и легко поцеловала сосок Ивана. Иван хихикнул - было щекотно. Украина хитро улыбнулась.
- И я хочу стать единой с тобой...
- Что, опять?! - Иван не выдержал и захныкал. - И ты, Оля!.. - Украина непонимающе посмотрела на него.
- Донецк.
- Ну да, Донецк... Не надо... Мне и Наташи хватает... И Крыма, пока что...
- Но ведь все станут едины с Россией!
- Но не сразу же! - Украина надула губы.
- Вань... Ну спаси меня от этих нацистов... Я же русская... Я же хочу быть с тобой... - Оля провела языком по груди России.

"А не зря брился" - Подумал Иван.

- Но давай чуть позже? Вот с Крымом все уляжется и тобой займемся...
- Я не могу ждать! - Закричала Украина и стащила блузку. - Ваня, тебе же самому нужны новые территории!..
- А? Что? - Иван подождал, пока украинская грудь станет относительно стабильной. - Да-да...

Украина улыбнулась и сунула руку в трусы России, сжав член и пару раз проведя рукой вверх и вниз. Иван задышал чаще...

- Оленька... Ну правда, не надо...
- Какая нахрен Оленька?! Донбасс, блеать! - Нежно прошептала Украина. Иван закрыл глаза, пытаясь себя контролировать.
- Нет, так дело не пойдет... Одессааааа!!!

***

- Мм... Одесса? Аах... - Движения рукой продолжались.
- Таки да. - Украина засмеялась, но с упорством маньяка продолжала двигать рукой в русских трусах. Иван закашлялся.
- Что?! А какого ты тогда это делаешь? - Украина пожала плечами.
- По-приколу... А что, таки нельзя? Ладно... - Украина демонстративно подняла руки, и отошла в другой конец комнаты, напевая мелодию Имперского марша. Иван пожалел о своем решении, но виду не подал, стараясь не смотреть на голую Украину.
- Оль? Оденься, а?
- Какая Оля?! Одесса сити - и все сосите, ахаха! - Украина засмеялась и запрыгала на месте.
- Развяжешь меня? - Иван уже ни на что особо не надеялся. Украина непонимающе уставилась на него.
- Здрасте вам через окно! Это что ли я тебя привязывала? Ан-нет. А вдруг снова Львов придет? Или Донецк? Так на меня погонят, а мне и ты, и Европа нужны, как Дюку стринги, у меня Дарт Вейдер... А так ты уже готов... - Одесса хихикнула. - Но я могу тебе спеть, чтобы скучно не было...

Украина потянулась за аккордеоном и затянула:

- Шо ж хотел ты тем сказать?
Ты же фраер, ты фуфляк,
Для тебя шо песня, шо метёлка,
Надо петь, шоб юмор был,
Шоб кто слышал - не забыл,
Шобы в песне было больше толка...

А Иван лежал привязанный, и думал, что пока в Украине не стабилизируется ситуация, он к сестре больше не сунется. Украина доиграла последний аккорд и задумчиво посмотрела на Россию.

- И что мне с тобой делать? Давай анекдоты, что ли, потравим... А ты вообще на что ставишь: Донецк отделится или нет? Он, конечно, молодец, я тоже так хочу, но как-то стремно, ведь может понаехать правый сектор со своим "Украина - для украинцев". Хотя их пинками выгонят турки и греки...

"Ладно, теперь тяжелая артиллерия!" - Решил Россия, игнорируя философские высказывания типа "Украинский бунт - он как русский, но еще бессмысленее и еще беспощаднее".

- Киев, я выбираю тебя!

***

- Как же вы все меня задолбали! - Аккордеон поставили на его законное место. - Сил моих больше нет! - От удара кулаком, со стены отлетел кусок штукатурки.
- Киев? - Иван осторожно смотрел на разбушевавшуюся Украину.
- Что, "Киев"?! Вот что, "Киев"?! Давай, давай! Что же ты молчишь?! Может Майдан мне загадить хочешь? Пожааалуйста... Или тоже требуешь от меня решения?! Я вообще не при чем, просто дайте мне хоть одного нормального кандидата в президенты! А то за Дарта Алексеевича Вейдера голосовать придется... Да и вообще я уже задолбался кровь с брусчатки отмывать!..

Иван терпеливо слушал, думая "нервный какой". Тем временем Украина продолжала.

- Я объявляю тебе войну! И вообще всем войну!!! Как же вы меня достали!.. А что ты вообще хотел?
- А Олю можно? - Робко попросил Иван.

Пару минут Киев просто смотрел на него, после чего махнул рукой. Украина застонала и упала на кровать.

***

- Ох... Моя голова!
- Оля? Оленька!!! - Иван засмеялся от радости. - О, как же я рад тебя видеть!

Украина осмотрела привязанного Ивана и начала развязывать.

- Что, опять? И кто на этот раз?
- Вначале Львов, потом Донецк, потом Одесса, потом Киев... - Иван уткнулся Украине между грудей и разрыдался. Украина присвистнула.
- Ну... Тише, тише... Супчик будешь? Но учти, он диетический. - Иван, не поднимая лица, кивнул.

Украина пошла на кухню, оставив счастливого Россию в спальне наслаждаться свободой.
Поэтому Иван не заметил, как шифрующийся Харьков подсыпал в супчик виагру.



— Я в тебя чемоданом сейчас запущу!
— Сейчас леща схлопочешь.
— Сам вдвойне огребешь.
— А ну положи чемодан на место. Никуда ты не поедешь.
— Пошел к черту, москаль гребаный.
— Ах так?! — рассвирепел Брагинский и сгреб сестру за руку. — Отдавай тогда чужое, бессовестная! Ограбила, махинаторша, газовичка чертова, — а ну плати по счетам! Крым испокон веку русским был.
— Ну давай, отбери, — презрительно скорчила рожицу украинка.
— И отберу! — в доказательство этого Россия вцепился в воротник на пальто Ольги и дернул что было силы. Украина завизжала и замахала руками, подобно спятившей мельнице. Брагинский вцепился покрепче и затряс родную сестру так, что голова у той заболталась туда-сюда, не говоря уже об издававшей характерные звуки груди. На пол упал Ольгин берет. Отпихнув от себя Украину, Россия нагнулся, поднял головной убор с пола, бережно отряхнул от пыли, скопившейся на полу сестриной комнаты, и нахлобучил себе на голову.
— И вообще, — как ни в чем не бывало заметил Иван, — мне он, в отличие от тебя, по размеру.
Ремезова, от слишком сильного толчка упавшая на пол, лишь всхлипывала, размазывая расцарапанной рукой злые слезы по лицу.
— Ты еще поплатишься, — прошипела она и шмыгнула носом. — Джонс тебе по кумполу настучит. И не только он!
Она вскочила, подобрала чемодан и выскочила за дверь, чуть не врезавшись плечом в косяк двери.
— Ты погоди, — хмуро ответил Россия захлопнувшейся за Украиной двери, — я тебя еще и без пальто оставлю, предательница ты этакая.

***

Беларусь, резавшая снизу картошку для обеда, даже особо не прислушивалась к скандалу, который был слышен этажом выше. Она-то знала, что ничего особо плохого не произошло. По-крайней мере, для нее. Ведь в ее республике все стабильно.
И когда мимо нее промчалась растрепанная сестра, без шапки, зато с чемоданом, Наташа лишь проводила ее взглядом.
Дверь хлопнула с такой силой, что картины на стене закачались.
В последнее время брат что-то слишком откровенно намекает на то, что торговый союз можно заключить при условии входа Беларуси в состав Федерации на правах автономии.
Все-таки достойно ответил Александр Григорьевич, что против такого аншлюса поднимется вся страна, и это будет похлеще партизанского движения. В этом Арловская была с ним полностью согласна. А насчет экономики — может, так и надо?
По-крайней мере, в Беларуси все спокойно и постоянно, как восход солнца на востоке и его заход на западе.
А что до сестры — а что сестра? С нею Наташа делила только Припять, пару рек да еще «зону отчуждения», из-за причины появления которой у Беларуси уже вон сколько лет руку скручивает на грядущий дождь.
«Бум-бум-бум» — послышался топот на лестнице, и на кухню спустился Иван. Его взгляд слегка блуждал, а в руке была бутылка Ольгиной водки.

— Где еда? — сиплым голосом алкоголика спросил он. Арловская пожала плечами и задала встречный вопрос:
— Где газ?

Россия посмотрел на сестру мутным взглядом, проронил ругательство и нетвердой походкой убрел в зал.
Беларусь вздохнула, покачала головой и продолжила резать картошку.

***

— А? Что? А, добрый день, — пробормотал Россия с застенчивой улыбкой в телефонную трубку «Филлипс». Когда шиза покидала Ванечку, он мог казаться очень милым и скромным государством, причем это впечатление было настолько сильным, что случайный и неискушенный наблюдатель вряд ли бы уверился в мощи ужасной мантры «колколкол», пока сам не попадал под горячую руку или кран.

Беларусь отложила в сторону нож и сняла с полки терку. Ваниного психа она не особо боялась, потому что за десятилетия успеешь притерпеться.
Вчера Бацька назвал ее платье смешным. Наташа, вспомнив об этом, недовольно разгладила складки на ситцевом весеннем наряде. И то, что он не из белорусского льна, еще не делает его «смешным» или каким-то плохим. Тем более, что даже белорусский лен недешево стоит, поди-ка выгреби ползарплаты за обновку!
Но вообще лозунг «купляйце беларускае» имел некий смысл. Ага, попробуйте купить здесь что-то импортное по нормальной цене. Извольте в Польшу тогда, что ли.

— Что? Санкции? А идите вы с ними знаете куда? — Беларусь обернулась. По лицу Ивана блуждала все та же улыбка, и можно было предположить, что и посылает он от чистого сердца.

***
У Украины теперь новый беретик — черный с красной декоративной пряжкой. К сожалению, этот не может заменить тот, прежний, хотя бы потому, что этот самый что ни на есть простецкий, купленный в киевском магазине.
А вообще, угроза Ивана насчет того, что останется Ремезова без пальто, вероятно, осуществится — вон уже Донецкая и Луганская области просятся в состав Российской Федерации.
Это захватывающая картина — когда прямо перед твоим носом имеют место быть важные мировые события. Особенно, когда ты сидишь спокойно: а что, оппозиции в твоей стране нет как таковой. Нет, конечно, белорусские «змагары» (так они себя называли) были, но толку от них не было. Оппозиционеры были сплошь диванными комментаторами, в основной массе не уловившими суть и соль народного менталитета.
Нет, ну а что еще делать, если Наташина страна занимает первое место в мире по количеству блюстителей порядка на душу населения. Такую ораву чем-то кормить надо же.
Наталья с каменным лицом принялась натирать очередной кусок картофелины на крупной терке: сегодня на обед были драники.
Ну ведь вкусно же!
И вообще, не так уж этот Евросоюз прельщал Наташу. Раз не пускают — «можа, так яно і трэба?»

***
— Наташа! Наташа-а-а! — крикнул Россия, высунувшись из-за двери своей комнаты.
— Братик, ты звал? — спросила подошедшая Беларусь.
— Да не тебя, — покачал головой Брагинский. — Где она только запропала? Небось, с Японией там любезничает.
— В чем дело-то?
— Да так, — почесал в затылке Иван. — На берете дырку надо бы заштопать, а я не умею.

***

— Какие к чертям Дарты Вейдеры? Что за ересь? — возмутился Россия. — Таких не берут в президенты! — он повесил трубку и улыбнулся сестре.
— Вообще распустились эти украинцы, — пожаловался он, снова становясь милым Ванечкой. — А как там драники?
— Почти готовы, — Арловская стряхнула картофельные очистки в мусорное ведро и поставила его под умывальник.

Иногда тоже хочется быть свободной. Вот взять и скинуть, потому что эта стабильность что-то в последние лет десять напоминает стоящую воду в озере.
Но с другой стороны… Дома тебя ждет мягкая или не очень мягкая, но все-таки твоя постель и телевизор-плазма «Горизонт». А не какие-то там, прости Г-с-споди, майданы…
Стабильно ведь!
Наташа вздохнула, выключила газ на плите и позвала Брагинского:

— Обед готов, иди есть.

А можа, так яно і трэба?..



Вы когда-то были брошены? Когда-то были невольно оторваны от семьи? Вы когда-то чувствовали разорваные связи? Не знаю как вы ребята, а моя семья потерпела крах.
Ах, кто же я? Меня звать Ростов-на-Дону и после появления Украины, независимой Украины, у меня нет семьи. Мою семью просто продали этой шлюхе, моих родных братьев и сестру отдали, а я остался здесь один, по иную сторону границы. Мы все еще близки, но нас разделили, нас отгородили границей. Мы все еще великий Донбасс, мы все еще соединены... Но лишь сердцами.
Я нисколечко не рад тому, что появился на свет, если мне придется здесь страдать. О, почему не осталась губерния, где мы были вместе? Эй, Екатеринослав, где ты? Где ты, блять, дорогая мать? Почему мы должны быть разделены? Почему мы уже больше не единое целое, как ранее? И почему никто не может ответить на мои вопросы?
Пока Ярославль и его любимые братья веселятся, я должен сидеть прямо за стеной и разбирать бумаги. Не потому что у меня много дел. Потому что все мои друзья и семья - за границей. Я хотел бы как раньше прятаться в поле с подсолнухами, и что бы Юзовка где-то так бы и кричал "Я иду иска-ать!". Хотел бы я отдать все, лишь бы вновь обнять Днепропетровск. И хотел бы я знать, насколько хорошенькой стала Луганск. Я живу в неведении, я не знаю как они там. Они стараются звонить, но толку-то? Их голосов не достаточно, чтобы я перестал мучаться, их сообщений не достаточно, чтобы я знал, как они там. Я просто рехнулся, думая, как они там... Может быть плохо, может быть хорошо. Если бы мне дали хоть ещё немного времени с ними повидаться, я был бы очень счастлив. Но сейчас, стоит мне представить их лица, их улыбки, их счастливые глаза, мне тут же станет тошно и противно. Я молю, мама, я готов сделать все, лишь бы ты вернула все по местам, вернула их.

Меня от мысленого монолога, полного страданий, оторвал скрип двери. Ах, Россия, привет. Россия единственный, кто мог хоть как-то меня подбодрить. Его добрая улыбка и растрепанный вид всегда вселяли в меня веру в то, что раз он c городами веселятся беззаботно - значит все хорошо. Но как только Россия возвращался к делам, я вспоминал, что у нас все действительно плохо.
- Чего ты здесь все просиживаешь? Думаешь если ты будешь от всех отделен, то сможешь увидиться с ними? - произнес Россия, чем меня несколько задел, ведь я действительно крайне редко выхожу из четырех стен.
- Я ничего не думаю, Россия, просто у них всех есть семья, а мою продали. Я не хочу видеть их счастливые лица, - фыркнул я уткнувшись в отчеты. Я хотел лишь понять, почему именно моя семья.
- Да что ты как маленькая обиженая девочка! - рассмеялся Брагинский, чем вызвал моё полное недовольство. - СССР развалилось, что тут поделаешь.
- Верни их, - вырвалось из меня, - верни мою семью, - нахмурился я и этим больше насторожил Российскую Федерацию, - это ты виноват в том, что они по ту сторону границы!
- И что я должен по твоему делать? Стоять на коленах перед сестрой дабы она их отдала?
- Выкупи! - выкинул я совершенно глупую мысль.
- Ну, знаешь ли, Ростов, у нас таких денег нет, что бы выкупить у нее всю её "отопительную систему" и главных кормильцев страны, - рассмеялся РФ, чем вызвал у меня презрение, - да и врятли она отдаст жизненоважные регионы для её страны. Сестренка не настолько глупа.
Я замолчал. Ведь действительно вся моя семья была почти что кормильцами всей страны. Молчание продолжалось бы еще долго, если бы Ваня не отвлек меня:
- Матвей, прекращай полдня страдать. Давай я устрою маленький сюрприз, дабы ты отдохнул? Завтра поедешь со мной вместо Нади по делам за границу, - хитро улыбнулся Брагинский.
- А чего Москву оставляешь? - я терпеть не мог называть её по имени, так как все мои надежды разбиты, а она их ни разу не оправдывала.
- А Москва уже наотдыхалась. Пусть лучше со своими проблемами разбирается.
- Ладно, - фыркнул я и снова сконцентрировал свое внимание на отчетах.
Россия вышел из этих четырех стен, оставляя меня в одиночестве. Когда же я обниму свою семью?

(POV Донецка)
Шумно. Как же шумно. Особенно с правой стороны. Потому что, блять, там сидит Львов.
- У ЄВРОСОЮЗ! У ЄВРОСОЮЗ! - орал как недорезаный ОН.
- У ЄВРОСОЮЗ! ДО БІСА РОСІЮ! - поддерживал Киев.
- ДО ЄВРОСОЮЗУ! - поддакивала им Житомир.
- ДО БІСА ЄВРОСОЮЗ, НАШЕ МІСЦЕ ПОРЯД З РОСІЄЮ! - услышал я с иной стороны. Ай молодец, Луганск!
- ЄВРОСОЮЗ ДО ЧОРТІВ! - крикнул из толпы Днепропетровск. Я улыбался. Россия - наша семья, а Украина смеет лезть в Евросоюз.
- Любі друзі, давайте заспокоємося! - подала голос Украина, но фиг кто послушал. - СТУЛИЛИ ПЕЛЬКУ УСІ! - все мгновенно успокоились. Я улыбнулся. Кивком я подал сигнал Украине, что можно начать речь. Если ранее одобрительный кивок делал Киев, то сейчас это стало моей привилегией - президент то мой, хехе.
- Шановні області, в нас багато проблем завдяки акціям протесту й в нас з Росією тепер погані стосунки, - не успела она договорить как...
- До біса Росію! - гаркнул Львов. Как гром среди ясного неба!
- Стули пельку, Львове! - процедила Украина западному городу. - В нас проблеми, розумієте? Зараз не той самий час щоб...
- АРГХ, ЯКОГО БІСА МИ ПОВИННІ СЛУХАТИ РОСІЮ? - проорала Тернополь. Еще одна, мать вашу. После её слов все стали активно обсуждать Россию.
- ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ, ДАЙТЕ УКРАИНЕ ШОТО, - я рассмеялся после слово "шото" - СКАЗАТЬ, - гаркнула Одесса, и все мигом умолкли. С меня благодарность для Одессы.
- Дякую, Одесо, - улыбнулась Украина, - якщо ми зараз підемо з Таможеного Союзу, в нас будуть економічні проблеми.
- Якщо ми підемо до Євросоюзу, в нас будут стільки торгових договорів, що й Донецьк зі своїм клятим антрацитом піде до біса, - закатил глаза Львов.
- Заздри мовчки, - добавила Луганск масла в огонь.
- Я не заздрю! - возмутился Львов, чем рассмешил меня. - В мене теж є добре вугілля.
- Мечтать не вредно, - ухмыльнулся я, чем задел Львова.
- Закрий свою ротову порожнину, москаль!
- Тиша! - крикнула Украина.

(POV Ростов-на-Дону.)
Мне стала часто снится мама. И все чаще мне снилось, как нас разделяла неведомая преграда, а Калмыкия тащила меня от преграды. Эти сны сводили меня с ума. Я понимал, что эта преграда - граница. И я её не преодолею. Ладно, Россия обещал мне отдых, посмотрим куда он решил меня отвести, потому что ничто не заставит меня успокоится. Что он задумал?
Ах, хотя давненько я никуда не вылетал, даже из компьютерных игр.. И куда мы полетим? В Китай? Америку? Египет?
- Эй, Матвей, ты готов?
- А мне надо было готовится? - фыркнул я скептически. - Я всегда готов.
Нет, я не был готов к полету, не был готов видеть новую землю. Я не хотел чего-то нового.
А полета я даже не почувствовал. Мы только успели усадить свои задницы в самолет, и вскоре мы уже были по месту назначения. Стоило нам выйти, и я тут же понял, где мы. Украина... Ах ты засранец, Россия. То есть ты все это устроил, дабы я повидался с семьей? Это очень благородно, учитывая то, какой ты придурок.
Но было приятно то, что нас встречали с хлебом и солью. В прямом смысе. Они улыбались, пожимали руку России, мне, но это были не те, кого я ждал. Меня Крым, Киев и Кировоград не интересовали. Меня не интересовала Украина. Нас отвезли черт знает куда, и при входе я увидел только Запорожье, Одессу и Харьков. Но снова тех, кто меня интересовал не было. Они долго и протяжно что-то говорили мне, Запорожье отмечал, как я вырос и похож на свою мать, прямо как мои братья. Мне стало тошно. Да черт, где они? Может они не хотят меня видеть? Но почему? Я стоял как вкопаный, пока Россия меня не потащил за шкирку в зал заседания. Там я уж думал, что все, кого я видел - это все, кто присутствуют. Ох, как я ошибался. Когда нас туда "занесло", я увидел их. Сердце стало стучать все быстрее. Голова начала кружиться... Все что я хотел видеть - это милую сестренку Луганск, младшенького брата Днепропетровска, роботящего и серьезного Донецка. Но то, что увидел - было что-то другое. Луганск держала за шкирку Львова и что-то очень громко и угрожающе ему рассказывала, а в стороне сидел Днепропетровск, который просто играл в Nintendo, а Донецк добродушно смеялся с Луганск и Львова. Я стоял как вкопаный. Они изменились, они выросли, и я вижу их. Но других. Я сглотнул комок волнения и прикрикнул:
- Донецк! Луганск! Днепропетровск!
Их взгляды быстро пали на меня. Секунд пять они смотрели на меня взглядами а-ля "Опа!", а после Донецк подал голос:
- Глядите, Москва пол сменила! - рассмеялся тот.
- Привет, Ростов, - улыбнулась Луганск и заткнула рот обиженному Львову.
- Как делишки, Ростов? - улыбнулся мне Днепропетровск.
Я был счастлив их видеть. Восторг переполнял меня полностью и я улыбался от счастья. Я чувствовал тепло на душе, я чувствовал все самые приятные эмоции. Донецк поднялся, подошел и крепко обнял меня. Я приобнял его пытаясь подавить неимоверное счастье во мне. Но знаете ли, отпускать ближайшее время я его не собирался.
Вдруг это последний раз, когда его я вижу?

@темы: Hetalia